Век «свободной любви» на Кавказе и его влияние на новое поколение

0
161

Все мы знаем, что 21 век — это век возможностей и широких перспектив. Многие не совсем согласятся со мной, мол «Жить сейчас не легко!», «Пропащее время, пропащие люди», однако, посмею сразу не согласиться: а когда жить было легко в принципе? Каждый век и каждая система, ему последующая, полны как положительных, так и отрицательных черт.

Болезненность перемен заключается не в том, что они есть, но в том, как и с какой скоростью они проходят. Но я искренне надеюсь, что самые стойкие скептики согласятся со мной в том, что каждое «новшество», а именно черта, присущая новому веку, так или иначе касается каждого живущего поколения, хотя может иметь отношение лишь к одной или нескольким социальным группам как таковым (очевидно, не так ли?).

Сегодня я хочу подробнее рассмотреть такое явление, как «Свободная любовь», а именно его отражение на Кавказе нашего века и на нашем будущем — новом поколении.

Банально, но стоит начать с терминологии и небольшого экскурса в историю: что же это за любовь, при чем здесь свобода и откуда всё это взялось?

Свободная любовь — в узком смысле тесный физический контакт между лицами, которые не состоят в браке друг с другом. Более масштабно — это мировоззрение, характерное для многих молодёжных движений, заключающееся в отношении к физической близости как к чему-то отдельному от постоянных официально зарегистрированных отношений (таковые отношения и даже давнее знакомство не являются хоть сколь-либо обязательными условиями, наличие серьёзных отношений не обязывает партнёров к верности).

В наши дни уже никого не удивить сожительством, интимом без обязательств, скоропалительными отношениями с недельным сроком годности. Большая часть родителей, узнав о новой связи своих детей, в лучшем случае поддерживает их, а в худшем — устраивает нагоняй, и то для виду, ограничиваясь бубнежом на тему «А вот в наше время» и «Совсем уже распустились» (если учитывать то, что раньше гулящих девушек публично порицали, наказывали и даже выгоняли из дома, современные меры родительского контроля кажутся кукольными). В статьях по исследованию отношений современной молодежи чаще всего берутся Питер или Москва — города-муравейники, где подобного рода свобода находится постоянно на пике (по крайней мере в сравнении с другими городами нашей страны). А что же Кавказ? А здесь, я скажу, ситуация ещё любопытней, чем-то напоминает еврейский молочный суп с рыбой — вещи вроде как несовместимые, в комбинации по идее провоцирующие как минимум расстройство желудка, а на практике — штука вполне съедобная и вкусная. Под этим необычным сравнением я подразумеваю столкновение кавказских традиций и новых веяний в личностных отношениях, настолько несовместимыми кажутся эти вещи на первый взгляд (отчасти так и есть). Кавказская молодёжь разделилась на лагеря: одни являются сторонниками традиций предков, другие пользуются свободной любовью так активно, как только можно (ну а третьи где-то посерёдке). Трагизм и комизм заключаются в том, что обе стороны по идее «прижимают» друг друга фактом своей бытности в принципе, что, как ни странно, не мешает им относительно мирно взаимодействовать и сосуществовать.

Сейчас я займусь истинно неблагодарным делом — попробую похвалить обе стороны, в итоге очернив каждую (интригующе, не правда ли?).

Стоит начать с молодых людей, чтущих традиции предков. Без всякого преувеличения, жить в светском обществе, окруженном провокационно-откровенным масс медиа и продающем образ мужчины и женщины во всех формах и ракурсах, при этом следуя законам своих предков и уважая их — это поистине великий труд. Эти ребята достойны похвалы: уподобляя свою любовь любви тех, кто жил за много поколений до них, они несут сквозь время традиции и историю своей семьи и своего народа. И пока строятся молодёжью традиционно кавказские семьи, культура гор будет бессмертна.

А, как нам известно, культура гор довольно сурова, до мозга костей патриархальна и не очень благожелательна к «захватчикам» (в нашем случае это представители оппозиции — вольные миллениалы, пропитанные прогрессивизмом). И как же тогда адаптировать культуру гор под это самое светское общество, где одним из столпов является эмансипированность женщины, её личная свобода и независимость, что уже в корне перечит устоям патриархата? С большим трудом, а учитывая то, что светское общество по факту поддерживает свободу всех сортов в личных отношениях, это кажется практически невозможным. Что для типичной представительницы поколения Y норма и свобода, то для кавказской девушки срам (ну, а если не для неё, так для её жениха или братьев точно). В крайних случаях своей зашоренности наши скромные девушки и горячие горские парни чувствуют некоторую привилегированность, относясь высокомерно или пренебрежительно к тем, кто не попадает под их личные стандарты. Причем, высокомерие и шепотки за спиной — это меньшее из зол. Самозащита ли это, очевидная глупость, недальновидность, банальное проявление мракобесия? А кто его разберёт. Может, простое проявление непонимания или глупое желание отличиться, хотя отличаться, может, и нечем…

Говоря же о наших кавказских миллениалах — приверженцах нового века, их также можно помянуть добрым словом. Именно они в своей вольности делают наше общество более светским и прогрессивным. Если же первые ребята несут сквозь годы традиции и нравы, то эти проносят в наше общество альтернативу. Это сродни глотку свежего воздуха, на самом деле, ведь как бы ни старались сильные мира сего привнести что-то новое в жизненный строй — пока этим не проникнется молодёжь и не станет продвигать вперёд, это «новое» не пустит корней и умрёт, так и не создав изменений (под «новым» я и подразумеваю социальный прогресс, за которым, к сожалению, или счастью, идёт следом «свободная любовь»). Сродни тому, как когда исчезает приток в озеро и отток из него, оно обращается в болото. Так же и общество должно принимать что-то чужое и отдавать своё. Неследование этим простым законам природы ведёт к неизбежному регрессу и деградации.

Однако, пусть маленькие и смелые прогрессивисты не бьют себя яростно пяткой в грудь — и они не безгрешны. В своём стремлении изменить общество в угоду развитию они забывают о том, ГДЕ они находятся и ЧТО именно их окружает. Упиваясь своей свободой и прелестями нового века, они (из самых лучших побуждений!) пытаются навязать свои законы в чужом монастыре, демонстративно возмущаясь и обзывая всех с ними несогласных варварами и мракобесами, говоря об ущемлении прав (так же об ущемлении прав заявлял бы тореадор, машущий тряпкой под носом у быка и тычущий в него шпагой -а чего тут, собственно, ожидать?). Подобные люди входят в круг моих знакомых. Являясь порой представителями народов Кавказа, они неосознанно (а порой наоборот, да ещё как!) запихивают свою национальность, веру и родовое прошлое на антресоли, чтобы забыть и никогда не доставать. Не понимая при этом, как сильно они могут обидеть своих родных, вырывая из себя то, с чем появились на этот свет — отцов и матерей, а тем более бабушек и дедушек, которые тоже были молоды, но за долгие годы своей жизни не растеряли то, что их продвинутые детишки считают недостатком.

Стоит упомянуть и то, как непросто парам первого и второго типа в совершенно полярных условиях среды своего обитания — абсолютно свободным, модернизованным парочкам на традиционном Кавказе, или же чинным и благонравным союзам кавказского типа в шумной и разнузданной столице по примеру Москвы. Решение, как всегда, находится на поверхности — быть понятливее, быть умнее и в полной мере осознавать, кто и где вы есть. Как я уже упоминал ранее, всё имеет своё место, всё имеет своё время.

Напоследок хотел бы сказать: всякие отношения — и традиционно кавказского типа, с похищением невесты, покровительством мужчины над женщиной, крепким семейным очагом, и «свободная любовь» с её простотой, равенством, как не очевидно, свободой, и истекающим из неё истинным, проверенным доверием — прекрасны. И было бы глупо об этом не упомянуть.

 

Савид

 

История вопроса

Данное понятие является «придатком», отпочковавшимся от события более масштабного, называемого «Сексуальной революцией».

Сексуальная революция — процесс и результат коренных изменений в интимной жизни общества, характеризующихся существенными преобразованиями сексуальных ценностей, ориентаций, норм, санкций и сексуальных отношений, и ломающий общественные консервативные нормы, вроде секса вне брака, целомудрия и прочих.

Термин введён Вильгельмом Райхом в первой половине XX века. В узком смысле сексуальной революцией называют процесс, имевший место в странах Запада в 1960-е-1970-е годы. По этой причине считаю, что стоит уделить минуту нашего внимания «чужбине».

Ознакомившись с зарубежной историей прошлых веков, можно предположить, что старшее поколение 1900—1920 годов рождения родилось в сложных условиях аграрно-индустриального общества начала XX века, а взрослело в период испытаний первой половины XX века, а именно Первой мировой войны, Великой депрессии и Второй мировой войны — они просто-напросто не имели достаточно свободного времени для всяких причуд и сильно «выматывались» в быту и труде, а в сельской местности в XX веке в основном ещё придерживались традиционных взглядов (здесь «революцией» даже не пахнет). Однако их дети (и внуки) в условиях урбанизации, растущей экономики и материальной удовлетворенности 1960—1970 гг. уже не чувствовали потребности в прежней морали. Важнейшим фактором стало появление надёжных и доступных способов контрацепции, что позволило использовать секс лишь в целях достижения удовольствия (вот что бывает, когда у людей слишком много свободного времени…).

Всё это вместе привело к формированию нового сознания. Секс перестал быть запретной темой. Со второй половины 1960-х годов сначала молодые люди, а за ними и немолодые, постепенно порывают со старым представлением о нем. Появляется движение новых левых, которые стали бороться за свободу чувственности. Как итог, секс перестал быть табуированной темой. Уменьшилась роль «традиционных ценностей» (восприятия семьи как обязанности, например), возросла самостоятельность женщин. Они больше не стремились во что бы то ни стало выйти замуж. Уменьшился риск случайной беременности, связанной с сексом ради удовольствия. Это же дало большую свободу и мужчинам. Сексуальная революция тесно переплеталась с феминизмом.

Один из итогов — на данный момент во многих странах первого мира легализованы однополые браки. Гомосексуальность больше не считается болезнью, а дискриминация по признаку сексуальной ориентации осуждается.

Окончание на Западе сексуальной революции датируется серединой 1980-х годов, когда как следствие революционных перегибов началась сексуальная контрреволюция — некоторое возвращение к прошлому, хотя, конечно, полностью перечеркнуть перемены, внесённые революцией, было невозможно. Значительно способствовал сексуальной контрреволюции появившийся в начале 1980-х годов СПИД (как говорится, конец был немного предсказуем…В этом случае бодливой корове Бог рогов не просто не даёт, он их ломает).

Однако, пусть разгневанный читатель не спешит кричать в возмущении «Западная грязь!». Как ни странно, Советский Союз в самом начале своего становления смог выполнить знаменитый лозунг «Быстрее! Выше! Сильнее!», однако совсем не в привычной нам манере. Существует мнение, что сексуальная революция впервые произошла в Советской России после Октябрьской революции, однако в период правления Сталина чрезмерная сексуальная свобода стала порицаться, и на это были серьёзные причины.

Среди молодёжи была популярна «Теория стакана воды» — взгляды на любовь, брак и семью, которые были распространены в первые годы Советской власти. Заключались они в отрицании любви и сведении отношений между мужчиной и женщиной к инстинктивной сексуальной потребности, которая должна находить удовлетворение без всяких «условностей», так же просто, как утоление жажды (заняться физической близостью просто, как выпить стакан воды).

Авторство этой теории часто необоснованно приписывают Александре Коллонтай и Кларе Цеткин, которые, хоть и высказывали свободные феминистские взгляды, никогда не примитивизировали их до уровня «стакана воды». Несмотря на то, что по воспоминаниям Клары Цеткин Ленин отрицательно относился к теории стакана воды и называл её «совершенно немарксистской и сверх того противообщественной», она (как и всё запрещенное, а следовательно — самое привлекательное) получила активное развитие в массах. О чём здесь говорить, если предсказания о том, что социализм уничтожит буржуазную семью, высказывали Маркс и Энгельс — святые отцы коммунизма.

Теория по своим идеям схожа с сексуальной революцией семидесятых годов XX века на Западе, а по факту является её прародителем (пусть и без явной связи). Довольно забавно выходит — весь Запад опасался коммунизма и СССР, удостаивая нас званием «красной чумы», однако попытался изобрести и объездить «велосипед», который та же «красная чума» уже изобрела и обкатала больше века назад.

Марксистские взгляды на взаимоотношения мужчины и женщины и на функции семьи подробно изложены Фридрихом Энгельсом в работе «Происхождение семьи, частной собственности и государства». Согласно Энгельсу, семья является надстройкой над экономическим базисом. Например, моногамию Энгельс трактует как способ передачи богатств по наследству своим биологическим детям. По Энгельсу, семейное хозяйство при социализме должно стать частью общественного труда, а уход за детьми и их воспитание — общественным делом, и в связи с этим семья в буржуазном варианте просто отомрёт. Отмирание буржуазной семьи предсказывает также «Манифест коммунистической партии».

Эти взгляды разделял и поддерживал В. И. Ленин, который предлагал «неуклонные, систематические меры к замене индивидуального хозяйствования отдельных семей общим кормлением больших групп семей» в своей статье «Десять тезисов о Советской власти».

Уподобление половых отношений любому другому физиологическому акту, например, утолению жажды достигло пика популярности в 1920-е годы. О теории стакана воды писала пресса, ей посвящались комсомольские диспуты. Однако, ничто не вечно под луной… В 1924 году А. Залкинд публикует 12 половых заповедей революционного пролетариата. Этот кодекс, призванный упорядочить и усмирить волну народной сексуальной свободы, носил рекомендательно-воспитательный характер (не законодательный), далеко не всегда применялся на практике.

В 1926—1929 годах теория стакана воды подвергалась большой критике и гонениям.

1929 год считается годом конца действия сексуальной революции большевиков и теории стакана воды как основы этой революции. Тем не менее, рядом исследователей истории сексуальной революции в СССР сексуальная революция формально закончилась в 1935-м году с появлением формального закона об уголовной ответственности за порнографию.

Так, идеал советской женщины, сложившийся в 1930-е годы, существенно отходит от теории стакана воды и от представлений Коллонтай. Советская женщина теперь должна была сочетать трудовые обязанности как в семье, так и во внешней сфере (именно тот образ студентки, комсомолки и красавицы, который мы помним и неразрывно связываем с Советами).

Что же получается — праздник жизни, а именно «отечественная» революция любви, закончился, а последствия остались. «А какие такие последствия?» — спросит удивленный читатель. А вон там, за окном, в повседневности…

 

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Пожалуйста, добавьте комментарий!
Пожалуйста, введите здесь Ваше имя